Землетрясение моё. Стихийный самоучитель для новичков и старичков Камчатки

Chapters: | Previous | Предисловие | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | Next |

Глава 6. Как самим определить силу землетрясения?

Опытные камчатцы уже «набили руку» на определении силы землетрясения. После очередного толчка даже спорят, сколько было баллов, и ждут информации об этом по радио, телевизору, ищут в Интернете.

Ну и пусть себе спорят, после небольшого толчка можно и порассуждать. А вот рассуждения во время толчка — это роскошь. Тут, как говорится, «не думать, а прыгать надо». Поэтому озаботимся тем, чтобы безошибочно определять силу тряски. Тогда и вести себя будем соответственно этой силе (как говорят психологи, «адекватно обстоятельствам»). И, конечно, споры выигрывать.

Спорщикам, кстати, не мешает знать, что землетрясение, вызванное одним и тем же очагом с определенной магнитудой, проявляется по-разному даже в одном и том же населенном пункте — в зависимости от грунта, на котором стоит здание, от типа постройки, от этажа, в конце концов. Вот это проявление и есть сила землетрясения, которую мы оцениваем в баллах.

Однажды утром, после ночного землетрясения, мой рабочий кабинет оказался засыпанным побелкой. Все было белым: пол, столы, папки с рукописями, книги, цветы. На стенах появились трещины в штукатурке… Дома у меня такого не было. По радио сообщили, что толчки в Петропавловске-Камчатском ощущались силой четыре-пять баллов. Но, судя по трещинам и побелке, здесь, в моем рабочем здании, было шесть баллов!

Если сила знаний оценивается по пятибалльной системе, то сила землетрясения в данном месте — по двенадцатибалльной.

А землетрясение какой силы человек может ощутить без приборов? Чему равен «порог чувствительности» к землетрясению? Он равен двум баллам, как и в школе. Тут Вовочка прав…

Учительница:

Дети, кто знает, сколько баллов чувствительны для человека?

Вовочка:

Два! Родителей так и трясет, когда увидят их в моем дневнике!

Но столь небольшое землетрясение — в два балла — человек может почувствовать, если окажется в «благоприятном» для острых ощущений месте. Например, на верхнем этаже высотного здания, на подвесном мосту, в башенном кране или в другом сооружении, которое тоже близко к границе опасной неустойчивости.

Землетрясение в один балл мы можем заметить только в одном-единственном месте — рядом с сейсмографом, да и то если в это время смотрим на сейсмограмму.

Мне довелось «посидеть» у сейсмографа. В 1970 году четверо «диких» туристов — Александр Пирагис, Виктор Сиркия, Галина Белова и я — пошли из камчатского поселка Жупаново к Карымскому вулкану, который тогда очень активно извергался. У его подножия проводили полевой сезон камчатские вулканологи из Института вулканологии. Вот выписка из туристического дневника, который вел Александр:

«Сейсмологи — вот кто составляет карымскую группу камчатских вулканологов. Начальник Владимир Лемзиков, техник Костя Ким, лаборантка Юля Масленникова и практикант Виктор Добринский. Их задача — зафиксировать выброс визуально и приборами и т. д. Для этого построена целая сеть различного оповещения момента выброса. Их избушка — это переплетение проводов и множество приборов. Главный — сейсмограф. Очередной дежурный должен своевременно сменить специальную ленту и проверить точность и работу приборов. Ими накапливалась научная информация для изучения тектоники Земли. Работу вулканологов снимал на кинокамеру кинооператор Сергей Верченко, который жил вместе с ними».

Наша туристическая группа прожила в научном лагере четыре дня. Карымский извергался, «делал выбросы» по нескольку раз в сутки. Перед выбросом, как правило, возникало землетрясение. Но и между извержениями часто земля мелко-мелко дрожала, ощущались несильные толчки. Бывали и «затишья». Но и в эти моменты сейсмограф в домике вулканологов отмечал землетрясение.

Наша планета трясется постоянно, только мы ее легкий «озноб» не замечаем до тех пор, пока он не превратится хотя бы в двухбалльное содрогание.

Зато каждый, кто хотя бы раз испытал на себе подземный толчок в «нормальной» обстановке, может с гордостью сказать, что он испытал на себе землетрясение силой не менее трех баллов. Потому что к трехбалльному толчку чувствительны уже многие. Особенно его не пропустят те, кто в это время занимается каллиграфией или лежит на диване, размышляя о бренности жизни. Испугать трехбалльный толчок еще не способен. Разве что совсем «зеленого» камчатца.

При четырех баллах звенит посуда, скрипят половицы, дрожит мебель. Но тоже вряд ли это землетрясение способно напугать больше, чем проезжающий под окнами трактор.

Однажды трактор въехал в дом-новостройку и снес его угол. Молодым новоселам угловой квартиры первого этажа, которую неожиданно посетило транспортное средство, на следующий день дали жилье в другом доме. Они поселились на четвертом этаже, не в угловой квартире. (Я рассказываю о своих друзьях и бывших соседях — о семье Кати и Володи Сторублевцевых.) Вскоре они перестали вздрагивать от звука трактора. После землетрясения в 1986 году между стеной и потолком в их квартире образовалась щель на улицу. Но второй раз их уже не переселили…

Если землетрясение в три балла специалисты квалифицируют как «слабое», то в четыре балла — уже как «умеренное». Оно способно разбудить спящего. Но тот, кто находится в движении или на улице, может его и не заметить.

7 сентября 1995 года. 15 часов 25 минут. Звоню из своего кабинета по телефону, договариваюсь о деловой встрече с сотрудницей областной типографии Валентиной Павловной Ивановой. Вдруг чувствую основательный толчок.

— Землетрясение! — восклицаю в трубку.

Закачались плафоны.

— Да, действительно, ну и что? — отвечает Валентина Павловна совершенно спокойно, даже, по-моему, насмешливо.

Мы еще поговорили и положили трубки. Слышу — в коридоре шум, возбужденные голоса: мои сослуживцы обсуждают «сейсмическое событие». Тут звонок — родственники интересуются моей реакцией на землетрясение. Отвечаю, что все это время прошло в телефонном разговоре.

Не успеваю выйти на условленную встречу — снова звонит телефон.

— Как ты думаешь, сколько было баллов? — спрашивает моя подруга Галина Кувакина. Она звонит из Дома печати — пристройки к зданию типографии. И сама же отвечает: — По-моему, четыре.

Я соглашаюсь и выскакиваю на улицу, потому что уже опаздываю на встречу с Валентиной Павловной.

На улице люди идут спокойно, по их лицам догадываюсь, что никакого землетрясения они не почувствовали. Но это и понятно: четыре балла, а они на улице. Однако и в типографии (в том старом здании по улице Лукашевского, 5, в котором теперь торговый центр «Планета») все уже вели себя так, словно 10–15 минут назад и не трясло.

Вот же камчатцы! Подумаешь, тряхнуло, эка невидаль!

Хотя знаю, что в типографии, расшатанной круглосуточно работающими печатными машинами, всегда трясло очень даже чувствительно. Да это здание и само по себе все время дрожало. Присядешь, бывало, за стол мастера наборного цеха на третьем этаже — и, словно в люльке, тебя кто-то мелко-мелко покачивает; начинает кружиться голова. Но полиграфисты эту вибрацию здания не замечали и удивлялись моей «слабости».

Землетрясение в пять баллов оценивается как «довольно сильное». Кто спит — просыпается. Такое землетрясение может основательно напугать, ведь ощущается содрогание всего здания, чувствуются такие толчки, словно падают тяжелые предметы. Могут опрокинуться цветочные горшки, стоящие на подоконнике, и посуда; могут лопаться оконные стекла и хлопать раскрытые двери. Толчок в пять баллов качает люстры, мебель, останавливает настенные часы.

Правда, мой приятель, Виталий Угай, рассказывал, что однажды землетрясение, наоборот, оживило его старые «ходики» с гирей, которые до этого уже давно висели только «для интерьера».

Толчки в пять баллов ощущают многие и вне зданий.

Но все же материальный урон от пятибалльного толчка небольшой. Соберете осколки, выплеснувшуюся из чашки воду, потрясете часы, чтобы пошли, посадите вновь цветы в горшки — и порядок…

Правда, многие этим занимаются после того, как вернулись с улицы, куда их в панике вынесло. Что ж, в том, что кто-то выскочил из дома при пяти баллах, нет ничего зазорного. Такой уж темперамент. Главная опасность в том, что своей паникой можно увлечь за собой толпу.

А то, что за бегущим образуется хвост таких же паникеров, — это обязательно. Даже если организатор забега несется молча.

Паника распространяется мгновенно, как молния.

Так было в 1971 году в Усть-Камчатске. Ноябрьское землетрясение уже было позади, толчки были все реже и реже, и мои родственники пошли в кино. Посреди сеанса началось землетрясение. Первые мгновения все зрители сидели, как положено, в немом оцепенении.

Вдруг раздался истошный мужской голос:

— Спасайся, кто может!

И те, кто еще минуту назад высокомерно шикал на шуршавших фантиками невоспитанных соседей, стали самозабвенно расчищать локтями себе путь к выходу. В итоге, конечно, вынесло на улицу всех, но как же они передавились, да перемучились, да еще больше перепугались!

Остановить толпу, безумно мчащуюся как раз туда, куда при землетрясении бежать ни в коем случае нельзя, почти невозможно.

Однако такой пример есть. Его рассказал друг моего сына.

Это было в 1992 году в Камчатской областной больнице. Когда все ходячие больные третьего этажа выскочили из палат и ринулись к лестнице, один из них, отнюдь не внушительного телосложения и возраста человек, вдруг рявкнул:

— Всем стоя-я-ять! Зайти в палаты!

Как ни странно, окрик подействовал на всех отрезвляюще.

Бегущий «заражает» паникой и лежачих больных. А им-то, лежачим, что делать? (Что, что! Ждать, когда тот самый паникер, выскочивший первым на лестницу, после этого прочно и надолго займет в их палате лежачее место.)

Однажды сижу в травматологическом отделении Камчатской областной больницы у постели больной мамы. Ее сломанная нога — на растяжке. В палате человек семь, почти все лежачие. Прощаюсь, и вдруг, когда уже стою на пороге палаты, — тряхнуло. Тот, кто был в главном корпусе областной больницы, знает, как там качает даже при малом толчке. И здание старое, и район Комсомольской площади с его не очень сильными грунтами. Пришлось вернуться.

— Ну и что же делать нам-то? — слышу с коек.

— Да хотя бы подушку на голову сразу положите, — говорю первое, что пришло на ум. — По крайней мере, побелка да штукатурка не засыплют глаза. А кто не прикован гирями да капельницами — под койку!

Землетрясение силой в шесть баллов называется «сильным». Оно пугает не на шутку: качается и сдвигается тяжелая мебель; падают различные предметы, книги с полок, картины; бьются стекла в окнах и дверях, посуда; сыплется побелка; скрипят и шатаются здания. Приходится идти, держась за стены. Это землетрясение ощущают буквально все.

Если слабые толчки, от которых вы даже и не вскочили с места, быстро нарастают до такой степени, что вызывают подобные явления, то считайте, что прозвучал сигнал: «Быстро принимай решительные действия к своему спасению!» В этом случае «промедление смерти подобно», как говорил Петр I.

Именно на такую силу подземных толчков и должны быть рассчитаны тренировки-репетиции, так как при шести баллах возникают испуг и паника. А тот, кто не успел занять безопасное место в помещении, может реально получить ранение от падающих предметов. Если вы и ваша семья не продумали и не отрепетировали свои действия, то можете стать жертвами своего беспорядочного поведения. Бурю стихии надо встречать грамотно!

Конечно, свалиться с полки предмет может и при слабом землетрясении, и даже вовсе без землетрясения. Однажды, во время моего тихого одиночного вечернего чтения за столом, дверца шкафа молча выпала из петель и свалилась на мой затылок. Паники, как при землетрясении, у меня не было. Но лишь потому, что от удара мое сознание отключилось.

Уж лучше позаботиться об укреплении мебели и о приобретении сейсмической грамотности, чем созерцать больничный потолок после невинного падения на вас люстры или после того, как вы в панике сиганули в окно, забыв, на каком этаже находитесь.

Сейсмологи предупреждают, что если произошло пяти-шестибалльное землетрясение и колебания нарастают, то в одной трети случаев оно может достичь силы в семь баллов и более. Тут не до лихорадочных размышлений! В мгновение ока надо оказаться в безопасном месте, которое выбрали заранее, или же покинуть помещение путем, который для себя определили и испытали тоже заранее: в окно, в дверь.

Землетрясение в семь баллов — «очень опасное». Оно так раскачивает здания, что падают карнизы и печные трубы, рушатся перегородки. В любых зданиях сдвигается и падает мебель. В мелкоблочных зданиях выпадают куски штукатурки, в крупноблочных — смещаются блоки, в панельных — образуются трещины на стыках панелей, в каркасных — появляются трещины на стыках панелей между собой и навесных панелей с каркасом. Плохо построенные, ветхие дома при семибалльном землетрясении рушатся.

Вот впечатления тринадцатилетнего Саши Пирагиса о семибалльном землетрясении, которое он испытал в Петропавловске-Камчатском в 1959 году:

«Затрясло, и барак стал скрипеть. Толчки не прекращались, как обычно, а усиливались. Мы с братом и матерью бросились бежать. Открытая плитка (с открытой спиралью, были такие электроплитки раньше. — Авт.) была включена и подпрыгивала на тумбочке. Чтобы не случилось пожара, я остался ее выключить. Тянулся к розетке, а меня как бы толкало от нее. Выдернул шнур и тоже выбежал на улицу. Метрах в двадцати от барака остановился. Земля ходила волнами. Печные трубы подпрыгивали.

Из соседнего подъезда выскочила бабка с внучкой на руках. Труба над ними сорвалась и покатилась по крыше. Около десяти человек, которые тоже выбежали на улицу, одновременно ахнули. Всем казалось, что труба упадет на них. Но она упала рядом, сделав большую вмятину в земле».

Если при таком землетрясении вы спасаетесь на улице, то надо и там поберечься, и не только от падающих карнизов или труб. В земле могут появиться трещины, могут возникнуть оползни, лавины, возможна угроза цунами. Земля ходит ходуном, так что ее колебания ощущают водители и пассажиры даже в движущемся автотранспорте.

25 ноября 1971 года произошло землетрясение, которое в Петропавловске-Камчатском ощущалось как семибалльное (а в некоторых микрорайонах города, как пишут специалисты, — и восьмибалльное). Это был экзамен для камчатцев!

Была паника. Люди выбегали из домов даже с самого высокого в то время в Петропавловске-Камчатском — пятого этажа, невзирая на морозное раннее утро (7 часов 35 минут). То есть полуодетыми, разутыми, с сонными детьми на руках.

Мой знакомый, Валерий Кравченко, потом со смехом рассказывал, как он спросонья понесся по лестнице вниз из своей угловой квартиры на пятом этаже (здание гастронома на Комсомольской площади). Летел в кромешной тьме, так как свет в городе автоматически отключился. Уже на улице обнаружил, что на дворе зима, а он в одних трусах.

А моя подруга, Галина Белова, жившая на Вилючинской улице, на втором этаже дома, расположенного на сопке над Комсомольской площадью, очнулась от шока только тогда, когда оказалась в одной ночной рубашке на крыше сарая, куда она забралась не помня себя.

Да, потом кое-что вспоминалось и со смехом…

Бедная моя бабушка, она как раз приехала погостить с материка и угодила в целую серию землетрясений, от которых они с дедом несколько лет назад сбежали с Камчатки. Накануне этого землетрясения она осталась ночевать в квартире моего брата Володи, расположенной на втором этаже в доме по улице Ключевской, 56 (здание нынешнего Камчатского технического университета). Испугавшись тряски, она не смогла встать с кровати, упала. Три автобусные остановки до четвертого километра, где жила моя семья, она одолела пешком в рекордное время (ей было ровно 70 лет). Прибежав к нам, она рассказала, что у общежития мореходки — толпа и стоят машины «скорой помощи».

Позже мы узнали, что курсанты попрыгали из окон пятого этажа. Им кто-то крикнул, что внизу — спасительный снег. Но какие же у нас здесь, в Петропавловске-Камчатском, сугробы-то в ноябре? Их еще нет!

Все вышеупомянутые здания расположены на Комсомольской площади или совсем рядом с ней. Видимо, это один из тех «некоторых районов», где землетрясение ощущалось как восьмибалльное.

Моя семья тогда жила в бараке. Но мы не успели выбежать: было темно, и в потемках надо было укутать младенца, на себя что-то накинуть. И хорошо, что остались на пороге в дверях, потому что была опасность попасть на улице под кирпичи печной трубы, которая продолжала оставаться с землетрясения 1959 года все еще в аварийном состоянии. Правда, и на этот раз труба над нашим подъездом не свалилась. Зато в квартире свалился с верхотуры наш телевизор, стоявший ближе к потолку, чем к полу.

После первого толчка были и другие, послабее, но люди боялись возвращаться домой. На площадке перед магазином «Спутник» (он тогда был между пятым и шестым километрами) жгли костры, вокруг них сидели люди с вещами, ходили женщины с детьми в колясках…

Повезло моему бывшему однокласснику, Геннадию Кувакину: в момент первого толчка он стоял на автобусной остановке и понял, что трясет, лишь когда увидел, как по стене дома, на который он смотрел, вдруг змейкой побежала трещина…

В Усть-Камчатске, где тогда жила моя мама, было не лучше, чем в Петропавловске-Камчатском, если не хуже. Чувствительные толчки продолжались несколько дней, и люди спали у входной двери, одетые по-зимнему. На почту было не протолкнуться, никуда невозможно было ни дозвониться, ни выехать…

Что делать? и как делать? — на эти вопросы надо знать четкие ответы хотя бы в «стандартной» ситуации, чтобы отреагировать правильно, грамотно. Вообще говоря, всяких правил поведения при землетрясении множество. «Ты туда не ходи, ты сюда ходи».

Мы уже знаем, что, находясь в помещении, надо не мешкая подойти к входной двери, распахнуть ее, встать на порог. Если есть возможность быстро покинуть здание — покидайте (но надо помнить: рискуете оказаться в середине пути при возможном повторном толчке). В панельном доме постарайтесь удержать себя от попытки выбежать на улицу и оставайтесь в помещении даже при сильном толчке. Это безопаснее, чем выходить на лестницу (мы об этом уже говорили). Да, первый позыв — бежать! Но надо его преодолеть.

Если землетрясение вас застало на улице, надо отойти на открытое место, уйти из-под мостов, арок, линий электропередачи, от цистерн с горючим, даже если это место вашей работы или если вы присмотрели его для экзотического отдыха.

Правда, находясь на улице, можно и не заметить землетрясения, пока не увидите выбегающих из подъездов людей. А такие (выбегающие) найдутся при любом толчке, даже относительно слабом.

Как-то мой сын пошел в магазин. А тут затрясло! Не очень сильно, и все же… Я, забыв про все предосторожности, — к окну, караулить, чтобы сын (он мог на улице и не почувствовать землетрясение) не вошел сейчас в подъезд: а вдруг в это время снова тряхнет? Оказалось, сын действительно толчка не почувствовал и потом весело мне рассказывал, что «все понял», потому что люди из домов «выбегали как заполошные».

Если едете в автомобиле, специалисты советуют остановиться, но из салона не выходить.

Когда-то газета «Камчатская неделя» вела рубрику «Спасемся вместе». В одном из выпусков рубрики был задан вопрос: почему во время землетрясения нельзя выходить из автомобиля? Ведь чувствуешь себя в нем, как за решеткой! Не лучше ли все-таки из него выйти, а?

Редактор газеты Наталья Селиванова рассказывала, что в редакцию позвонил сердитый мужчина, который четко, по-военному все объяснил:

— Нельзя выходить наружу, чтобы не попасть, во-первых, в паникующую толпу, а во-вторых, — под обвал или в трещину, которая может образоваться в грунте.

А главное, советуют специалисты, — соблюдать спокойствие. Оно помогает действовать осознанно, собраться с мыслями и принять верное решение для выхода из создавшегося положения. Говорите себе: «Спокойствие, только спокойствие!» А если не нравится эта формулировка, то подыщите другую, например: «Только без паники!» Или хотя бы: «Спокойно, Ипполит, спокойно!» Это действительно важно. А страх, отчаяние, паника могут наделать бед больше, чем мы это себе представляем.

Однако справедливости ради приведу примеры и другого воздействия страха. Так, страх способен не только разрушать, но и созидать. Андрей Кончаловский, например, в книге «Низкие истины» пишет: «Страх смерти — одна из могучих движущих сил человечества».

От страха можно попасть и в смешное положение, как, например, в старом анекдоте о любовнике, который прятался от мужа своей возлюбленной на балконе: уцепился за перила и повис на руках. Вниз посмотреть страшно, прыгать — тоже.

Висит, висит… Рассвело уже. Приходит дворник: «Что ты тут делаешь?» — «Да вот, вишу». — «Ну, виси, только ноги подними, дай подмести».

Есть риск оказаться во время землетрясения и в «нестандартной» ситуации. Например, «встретить» его… нет, не в чужой постели (хотя и это не исключено), а за городом, на берегу океана, бухты, озера… И что тогда?

…Была поздняя осень. И было холодно, ветрено. И был закат. А меня с моей романтической подругой Людмилой Кузнецовой понесло на берег Тихого океана — на Халактырский пляж. Нас встретила свора бродячих собак. Больше на пляже не было ни души. Псы окружили наш автомобиль, и пришлось скормить им все наши бутерброды через щель в приспущенном окне. Закатом тоже пришлось любоваться из автомобиля. Было очень красиво — и на западе, где стремительно заходило солнце, и на востоке, где на рейде стояло необычно много судов. Когда солнце почти зашло, на судах зажглись огни. Всю обратную дорогу мы с подругой вспоминали необычное скопление судов.

А на следующий день оказалось, что где-то в Тихом океане было землетрясение, ожидался подход волны цунами. Вот потому-то и выгнали суда на внешний рейд… Так или не так, не знаю. Но нам с Людмилой повезло: цунами во время нашего посещения океанского берега не пришло.

А риск быть накрытым волной цунами на берегу всегда есть. Как спастись от цунами? Землетрясение может вызвать большую волну, особенно если сила толчка проявилась более чем в шесть баллов и если при этом трясло достаточно долго, больше 20 секунд. Тут единственное спасение — бежать от берега что есть духу подальше, на два-три километра, или подняться на ближайшую «высоту». Чтобы не накрыла волна, образованная на озере или в закрытой бухте, достаточно подняться в сопку на пять метров над уровнем озера, бухты. От цунами, надвигающегося с открытого океана, можно спастись, если подняться на 30–40 метров.

А за какое время? От момента землетрясения до появления первой волны цунами обычно проходит 15–20 минут. Вот за это время и надо одолеть подъем или отойти от берега на безопасное расстояние.

Но успеем ли убежать от волны по равнине? Подсчитаем. Скорость пешехода в среднем — 5 км/час. За 20 минут он пройдет около двух километров, а пробежит-то больше. Так что успеем!

И последнее: сколько же сидеть на занятой «высоте»? Специалисты говорят, что если цунами через два часа после толчка не подошло, то его уже можно не опасаться, а значит, «играйте отбой». А если волна подошла, то после первой волны могут хлынуть и другие. Причем более сильные. Поэтому после первой волны надо — ну не «ночь простоять да день продержаться» — но все-таки три часа еще выждать и лишь тогда возвращаться к берегу. Если, конечно, у вас хватит на это возвращение нервов.

Когда произносится термин «разрушительное землетрясение», то имеется в виду, что оно проявилось с силой в восемь баллов.

Но даже при таких колебаниях земли не обязательно все «под чистую» рушится. Большинство панельных домов их достойно выдерживают. Однако образуются трещины в стенах, падает мебель, а также наблюдаются все прочие «прелести» землетрясений более низкой балльности.

К «приметам» восьмибалльного землетрясения специалисты относят также следующее: сильно раскачиваются деревья, рушатся прочные каменные ограды, падают фабричные трубы, в почве образуются трещины. Люди в панике.

Ну, фабричных труб на Камчатке, кроме как на ТЭЦ, не наблюдается. Зато кое-где есть трубы котельных. А что касается каменных оград, то здесь нам, видимо, надо вспомнить о бетонных стенках, которыми у нас в Петропавловске-Камчатском подпирают откосы и склоны сопок. Например, такие стенки есть в центре — на улице Ленинской напротив спуска к бывшему морскому вокзалу и на самом спуске, а также по дороге на Никольскую сопку. А уж во дворах четырех- и пятиэтажек, стоящих и на Мишенной, и на Красной, и на Петровской, и на Зеркальной сопках, таких стен-ограждений множество. Как правило, сооружения эти в трещинах, с вывалившимися кусками бетона, и сдается мне, такой ограде и менее восьми баллов хватит, чтобы разрушиться и поранить тех, кто окажется рядом во время толчка.

Землетрясение интенсивностью в девять баллов специалисты квалифицируют как «опустошительное». Стены домов рушатся, перекрытия обваливаются, а паника охватывает не только людей, но и животных.

Конечно, вряд ли найдется человек, который обладает мужеством спать во время такого землетрясения.

Однако один мой знакомый офицер-пограничник из Магадана, Иван Жиренко, рассказал, как он был зрителем девятибалльного землетрясения в Кишиневе, куда он привез своих солдат на соревнования. Именно зрителем, а не действующим лицом этой трагедии. Потому что он не выбежал из казармы вместе с солдатами, а остался лежать на койке и наблюдать, как съезжает в сторону потолок, как трескаются стены… Солдаты ему кричали через открытое окно, чтобы он выходил.

Почему не выбежал? Говорит, нет, не потому что у него был шок. Просто в это время была сильная гроза, хлестал ливень, а он «не хотел вымокнуть».

Такой практичности, с легким налетом любознательности и с изрядной долей фатализма, можно было бы и позавидовать, если бы все это не было отчаянным безумством.

Уже потом, когда Иван шел в штаб пешком через весь Кишинев (потому что транспорт не ходил, улицы были завалены обломками домов), когда насмотрелся на разрушенный город и людское горе, он понял, что казарма только чудом не рухнула.

Как-то Иван привез моей семье из Магадана ваньку-встаньку. Если эту игрушку слегка толкнуть, то она потом долго-долго покачивается и издает мелодичный звон.

— Будет на вашей Камчатке землетрясение — мой Ванька вам просигналит, так что вы не проспите! — сказал Иван с улыбкой, вручая подарок.

Действительно, как-то во время трехбалльного землетрясения мы услышали его Ваньку. Обычно же сигнал «к бою» нам подают дрожащие стеклянные дверки серванта. Ванька-встанька стал нашим талисманом.

Специалисты говорят, что вероятность девятибалльных толчков мала. В Петропавловске-Камчатском, например, — один раз в 300 лет. Почти такой период прошел с землетрясения, о котором рассказывает, со слов очевидцев, в своей книге «Описание земли Камчатки» участник Второй Камчатской экспедиции С. П. Крашенинников:

«Октября 6 числа помянутаго 1737 году по полуночи в третьем часу началось трясение, и с четверть часа продолжалось волнами так сильно, что многия камчатския юрты обвалились, и балаганы попадали. Между ними учинился на море ужасный шум и волнение, и вдруг взлилось на берега воды в вышину сажени на три, которая ни мало не стояв збежала в море и удалилась от берегов на знатное разстояние. Потом вторично земля всколебалась, воды прибыло против прежняго, но при отлитии столь далеко она взбежала, что моря видеть невозможно было. В то время усмотрены в проливе на дне морском между первым и вторым Курильским островом каменныя горы, которыя до того никогда не виданы, хотя трясение и наводнение случалось и прежде. С четверть часа после того спустя последовали валы ужаснаго и несравненнаго трясения, а при том взлилось воды на берег в вышину сажен на 30… Пред каждым трясением был под землею страшной шум и стенание.

От того наводнения тамошние жители со всем раззорились, а многие бедственно скончали живот свой. В некоторых местах луга холмами и поля морскими заливами зделались. По берегу Пенжинскаго моря было оно нестоль чувствительно как по Восточному, так что большерецкие обыватели ничего чрезвычайнаго из того не заключали…

В то время мы плыли из Охоцка к большерецкому устью, а вышед на берег октября 14 дня довольно могли чувствовать трясение, которое случалось временем столь велико, что на ногах стоять было не без трудности, а продолжалось оно до самой весны 1738 году, однако больше на островах, на Курильской лопатке и по берегу Восточнаго моря, нежели в местах отдаленных от моря».

Силу толчков, которые ощущались тогда в районе нынешнего Петропавловска-Камчатского, наши современники-специалисты оценивают в восемь-девять баллов, а в иной литературе — и в десять.

Тех, кто до сих пор находится в заблуждении, что мы живем в девятибалльной сейсмической зоне, разочарую: с 2000 года Петропавловск-Камчатский официально «переведен в следующий класс». Мы — десятибалльники. Землетрясение интенсивностью в десять баллов называется страшно: «уничтожающее». А даже современнейшая — монолитная — жилая шестнадцатиэтажка у Камчаткоммунпроекта рассчитана, говорят, только на девять баллов.

Так что мы все поголовно сами себе телохранители. Личная безопасность и безопасность наших семей очень и очень зависит от нас самих.

Chapters: | Previous | Предисловие | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | Next |

11 Thoughts to “Землетрясение моё. Стихийный самоучитель для новичков и старичков Камчатки”

  1. Марина

    Хорошая книга, мне понравилось. По этой книге можно и в школе преподавать детям на случай землетрясения. Спасибо. А еще спасибо, что в этой книге упомянуты мои родители Сторублёвцевы.

    1. Мариночка, дорогая! Спасибо тебе! Где ты сейчас? Где твоя мама? Я вас — тебя и Катю — помню и люблю.

      1. Марина

        Раиса Аркадьева, я c дочкой в Ростове-на-Дону живу.
        Маму похоронила 6 лет назад в Ростове.
        Я тоже Вас помню и вспоминаю детство Камчатку.

        Сторублёвцева.

        1. Мариночка, как мне жаль! Нет Володи, а теперь нет и Кати — твоих мамы и папы! Мои тебе соболезнования по поводу кончины мамы. Я очень расстроилась, узнав об этом. Помню ее веселую, жизнерадостную. Надеюсь, у вас с дочкой всё хорошо. Обнимаю тебя и желаю здоровья и спокойных, радостных дней!

  2. Сергей

    Раиса Аркадьевна! Я с нескрываемым интересом прочитал ваш самоучитель, не скрою, что как у геофизика некоторые аспекты вызвали определенный сПектицизм, но это не главное, по прочтении я пришел к твердому убеждению, что ваше эссе должно быть издано тиражом, тождественным количеству семей, проживающих в Камчатском крае, плюс прогнозному количеству семей, которые появятся здесь, как минимум, в следующее десятилетие…

    1. Вряд ли это возможно, Сергей. Издание — дорогое удовольствие.

      1. Сергей

        Просто я подразумеваю, что такая книга должна быть в каждой камчатской семье и у подрастающего поколения… я прекрасно помню землетрясение 1971 года… это очень серьезно.

        1. Да, землетрясение в Петропавловске-Камчатском в 1971 году запомнилось крепко. И сейчас ожидают, что будет. Думаю, что тот, кто заинтересован в спасении своей семьи, всегда сможет найти нужную информацию в Интернете. Книга в бумажном варианте вряд ли будет востребована. По крайней мере, мне так кажется.

  3. Alex

    Знания всегда несут пользу и успех для человека, который ими обладает.

  4. kamchatka

    Землетрясение, цунами и все, что с этими стихийными бедствиями связано, сейчас весьма актуально.
    Хороший получился самоучитель, давно нужно было опубликовать его полную версию. С удовольствием прочитал и взял на заметку советы да вспомнил о прошлых землетрясениях на Камчатке.
    А впечатления наших земляков, которые пережили (прочувствовали на своей шкуре) сильные камчатские землетрясения, весьма интересны.
    Раиса Аркадьевна, спасибо за рассказ!

    1. Kamchatka, благодарю за отзыв!

Leave a Comment