Свет надежды Юрия Ганина

Остановилось сердце врача и поэта Юрия Степановича Ганина

Есть такие люди, я их называю про себя огоньками, с которыми просто легко. Легко, и всё тут. Легко говорить, легко молчать. Он посмотрит, и ты киваешь, потому что понимаешь не сказанное им. При его внезапном появлении словно возгораешься от его улыбки, от его взрывного, беспричинного смеха. Для других — беспричинного, а для тебя… Ты понимаешь, почему он засмеялся. Он начинает фразу — ты за него продолжаешь. Он рассказывает какой-то не очень лицеприятный для него эпизод, а ты не остаёшься в недоумении, как другие: мол, чего это он такое про себя говорит… А он просто такой. Он простодушный. Ему кажется, что его должны понимать правильно, только так, как понимает он сам себя. Он самоироничен и не боится осуждения другими, потому что первый же себя и осуждает.

Ничего этого ты не осознаёшь, пока не потеряешь этого человека из виду. Он уедет, и ты вроде бы забудешь его. А он, огонёк, таится в тебе, и при внезапном известии о нём у тебя снова что-то вспыхивает внутри. Если весть хорошая. И долго и больно горит и невыносимо чадит, если плохая.

Несколько дней я не могла написать ни строчки о нём. Потому что горело, и чадило, и жгло внутри.

Я должна о нём написать, о Юре! Но много ли я знаю о нём? Нет… По той, нашей обывательской мерке. И много. Потому что я читала его стихи. Он весь в них раскрывается. Он так в них распахнут! Только понимай его! А я понимала, понимала. Потому что он из тех, кого я называю про себя огоньками.

У меня в память о Юрии Ганине осталась только одна его малюсенькая книжка стихов. Даже без автографа. Сборник «Свет надежды», выпущенный в 1994 году Камчатским отделением Дальиздата. Хотя «надежды» — и с маленькой буквы, однако посвятил Юрий эту книжку своей жене — Надежде, «с поклоном, любовью и признательностью». На обложке: горящая свеча. Огонёк. Саша Гаристов обложку рисовал. Тоже огонёк! Тоже безвременно погасший.

Обложка сборника стихов Юрия Ганина Сборник "Свет надежды"

Как мы «прозорливы» задним числом, а?! Вот книжка, которой радовались они оба. Она — как символ их обоих. Она есть. Их нет. А вот первое стихотворение в этой книжке — «Гаснет цвет черёмухи…», и заканчивается оно так:

Отцветёт черёмуха.

Отцветёт акация.

У дороги яблоня

тоже отцветёт.

Моя жизнь нескладная

у какой-то станции,

Как и цвет черёмухи,

в вечность у-па-дёт…

Складная ли у Юрия Ганина была жизнь или нескладная, не знаю; на моих глазах — складная. Надежда Ганина была ему не только жена, но и очень хорошая подруга. Юрий издал четыре сборника стихов, последние (если не все; не знаю) — за свой счёт и за счёт найденных спонсоров. Насколько понимаю, больше всего усилий для издания Юриной поэзии приложила именно Надежда.

Однажды, когда в Камчатском отделении Дальиздата вышла очередная Юрина книга, я почему-то оказалась в издательстве одна. Наверно, остальные сотрудники — Евгений Валерианович Гропянов и Евгения Анатольевна Рыбаченко были в отпуске. Поэтому, когда Юрий и Надежда заявились в издательство с шампанским, а Надежда (я её видела в первый раз), накрыв принесённой скатёркой наш чайный столик, выложила на него всевозможные вкусности, в том числе домашний пирог, я растерялась. Но оказалось, что Надежда — такая же, как Юрий, весёлая, разговорчивая, остроумная, лёгкая в общении, и мы этот богатый стол уговорили за очень приятной беседой, с шутками и с чтением Юриных новых стихов. Мы даже что-то тихонько пели.

Для всех нас, дальиздатовцев, Юрий Ганин был особым человеком. Благодаря ему у нас была очень оживлённая внутрииздательская творческая жизнь. Он нас вдохновил на создание «Ганинианы».

О том, что в Камчатском отделении Дальиздата мы, редакторы, выпускали свой рукописный журнал, я до сегодняшнего дня так и не собралась написать. Вели мы и свой издательский дневник. Вот не думала, что впервые об этом напишу в связи с тем, что умер Юрий Ганин. Юрию на страницах и журнала, и дневника посвящено немало записей, в том числе и наших пародий на его стихи. Такой он был замечательный «объект» для этого — не передать! Причём он знал о наших сочинениях и с удовольствием подхватывал их, смеялся вместе с нами — и тут же подкидывал новый «материал» для наших записей и сочинений. Он блестяще импровизировал.

Как-то Юрий пришёл из рейса (он работал в то время судовым врачом) и, зайдя в издательство, застал меня и Евгения Валериановича «за распитием спиртного напитка»: мы пили бальзам, отмечая рождение у Евгения Валериановича внучки, и записывали в свой дневник это событие.

Юрий обозрел наш новый кабинет (Камчатское отделение Дальиздата уже было ликвидировано, и мы работали в издательстве, а точнее, в издательском отделе, организованном при АО «Камчатская книга») и сказал, что на полу не хватает дорожки, поэтому из очередного рейса в Японию или в Америку он привезет нам палас. А увидев наши стаканы, пообещал привезти и бокалы «для питья из них целебных напитков во имя здоровья тех, кто понимает поэзию Ганина».

Я в ответ на это сказала, что его поэзию понимаю. На что Юрий немедля сочинил:

За удачу чаем остаканен,

Чарку горькой пью на раз…

Обещает «классик» Юрий Ганин

Осчастливить книжкой, Рая, вас!

Увидев наш дневник, в который я только что занесла четверостишие Евгения Валериановича, сочинённое по поводу внезапного Юриного прихода, Юрий тут же своё обещание «осчастливить» меня записал в наш дневник. Так в издательском дневнике оказался автограф камчатского поэта Юрия Ганина.

У Юрия был своеобразный, интересный, образный язык. Поэтому многие его строки вошли в наш издательский обиход, мы к месту и не к месту повторяли их, зная их особый смысл, и пусть другим было непонятно: о чём это они?

Самым крылатым было Юрино выражение: «Не нужен мне социализм без пива!» И ещё: «Есенин, боль моя, отрада, широкая пшеничная душа!» Конечно, «пшеничная душа» не осталась без пародии. Как и «виноград черноокой черёмухи», и многое другое. Все наши пародии мы и называли «Ганинианой».

Юрий не обижался на это. А мы — разве мы желали обидеть его? Когда он первым, закинув голову, хохотал над собою же! У него было замечательное чувство юмора.

Впрочем, «Ганинианой» мы называли и всё творчество самого Ганина — сборники вкупе с толстенной папкой, в которой хранилась рукопись ещё не изданного сборника. Евгений Валерианович шутя говорил, что он поставил диагноз Юрию Ганину: «патологическое недержание поэзии».

Как-то Евгений Валерианович целый день листал рукопись Юрия, отбирая стихи для следующей книги. Прочитает молча один стих, над какой-либо строчкой хмыкнет, потом произнесёт её вслух, откомментирует — и листает дальше, снова читает молча — вслух — комментирует… Я, сидя за соседним столом, не выдержала, отложила «свою» рукопись и стала записывать то, что произносил Евгений Валерианович.

Привожу некоторые из комментариев:

Вот природу он описывает неплохо, но что касается политики — ну что это! Лучков, Распутин! Какой Лучков, какой Распутин?

Странный человек Ганин, далеко не простецкий, но в чём-то наивный.

«Тело драила солнца фреза»… Представляю.

«Налей-ка, Стёпка, стопку!» — неплохо.

Придётся вырезать. Хорошие куски оставлять. Он хирург в море, я — здесь.

«Я поэт есенинской породы» — это плохо.

«Я бреду Россией» — хорошо, это поэт.

Меня опасно оставлять наедине с Ганиным и вами: так и хочется что-нибудь прочитать.

«Вскрывал лососям животы». Ну хирург!

У кузнечика «глаза с икринку». Какого же он сам тогда размера?

Ой! «Кузнечик скрипкой заёрзал»!

Врач есть врач. Так и вижу его за машинкой со скальпелем.

«Любовь — воспитание». Доктор говорит.

А вот ещё одно определение кузнечика! Надо выбрать всех кузнечиков — для антологии.

Умирать не хочет! А кто хочет?

Наде посвящает… Пусть, Надя у него прекрасная женщина.

Однажды Юрий сказал, войдя в издательство: «Столько новых стихов написал, и всё о России, всё о России…» Сказал серьёзно. Мы поняли, что он серьёзен.

Он действительно много писал о России, о Родине. Это было потребностью его души. Теперь, перечитав его предисловие к «Свету надежды», я поняла это особенно остро.

Из предисловия:

Я много думал о жизни, о своей Родине. Не могу сказать, что я понял жизнь до конца. Одно могу утверждать: жизнь воспитала меня патриотом, но не квасным (квасной патриотизм мне претит), а чистосердечным. Мне несвойственно что-либо придумывать (я не говорю о поэзии, где без воображения просто нельзя), я не старался ни приукрашивать, ни чернить всё окрест.

Жить верой и надеждой в наше время тяжело, но так живёт весь многострадальный российский народ. И я уверен, что мы будем жить лучше и достойнее сегодняшних времён. Отнюдь не случайно название сборника «Свет надежды».

Понимаю, что сборник не без недостатков, как, впрочем, и характер автора: взрывной, непоседливый, непредсказуемый. Я был искренен, когда писал стихи. Я не писал о том, чего не знал, не видел, не переживал.

Вот такой же искренностью, подкупающим простодушием, добротой и душевностью он, Ганин, и покорил меня с первой встречи.

Я пишу о своём впечатлении и уверена, что такое же было у моих коллег — у Евгения Валериановича и Евгении Анатольевны. Когда Евгений Валерианович, получив известие о кончине Юрия, позвонил мне, мы с ним вздыхали в трубки и только и твердили друг другу: «Печально. Жаль. Печально. Жаль». Нам обоим было что вспомнить.

Пусть я и мало знала Юрия Ганина — только по его редким приходам в издательство, но это был яркий человек, который запоминается с первого раза. Я вижу его смеющиеся чёрные глаза-бусины, его кудрявые волосы, слышу его смех. Очень и очень жаль, что этого светлого человека не стало. Очень!

Снова листаю сборник Юрия Ганина «Свет надежды», и уже в который раз взгляд задерживается на этих строчках, написанных в 1993 году:

Отмечтался,

отскандалил,

отбуянил —

Шедший бездорожно,

наугад.

Отплясал,

отпелся

Юрий Ганин,

Как уснул под снегом

зимний сад.

Комментарии 8 комментариев

  • Спасибо за статью, я являюсь родственницей Юрия Семеновича и поэтому многое узнала из этой статьи о своем дяде, так много лет назад моя мама потеряла связь с ним.

    Если можно напишите как с вами связаться, чтобы узнать еще что-нибудь.

    С уважением, Ирина.

    • Здравствуйте, Ирина. Отчество камчатского поэта Юрия Ганина — Степанович, а не Семенович, как Вы написали. Может, Ваш дядя — не тот человек, о котором написана статья?

    • Уважаемая Ирина! Я только что разместил на своей странице в «Одноклассниках» фотоальбомы «Вечера в Светелке» и «С песнями по Камчатке» . Там есть фото Юрия Семеновича Ганина и его супруги Надежды Ганиной.

    • Раиса Аркадьевна! Здравствуйте! Я бывал с Юрием Степановичем Ганиным и его супругой Надеждой Ганиной на мероприятиях, проводимых Камчатским центром национальных культур и Камчатским областным белорусским землячеством, в том числе и в «Светёлке», и делал видеосъёмки. У меня некоторые видеофильмы сохранились. С них я сейчас сделал копии в электронном виде. Также сделал фото. Я разместил у себя на странице в «Одноклассниках» фотоальбомы «Вечера в Светёлке» и «С песнями по Камчатке». Буду рад чем-нибудь помочь в память о наших общих друзьях.

  • Спасибо за статью о замечательном человеке и поэте.

    • Благодарю Вас, Ольга, за посещение блога и прочтение статьи о Ю. С. Ганине. Очевидно, Вы знали Юрия Степановича; приятно осознавать, что он остался в доброй памяти на многие годы.

  • С грустью прочла о замечательном человеке — Юрии Ганине.
    С такими хочется общаться как можно больше.
    Раиса Аркадьевна, спасибо за статью.

Добавить комментарий для Versiya Отменить ответ

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *